Истории о здоровье — как я лечил коксартроз

  1. глазная травматология круглосуточно в москве
  2. глазные капли альфаган инструкция по применению
  3. при онкологии бывает ли высокая температура

Гормональные внутрисуставные инъекции

Эта группа препаратов не применяется длительный промежуток времени. Все средства имеют большое количество противопоказаний и побочных эффектов. Они оказывают системное действие. Основные представители:

Плюсами считается получение отличного результата в кратчайшие сроки. При внутрисуставных инъекциях эффект оказывается непосредственно на область поражения. При этом действие даже после одного укола способно держаться от нескольких дней и до нескольких недель.

Важно! Более трех уколов в один сустав делать нежелательно. Также между инъекциями должны быть промежутки в две недели минимум.

Отмечено, что гормональные препараты обладают множеством противопоказаний. У каждого отдельного средства они могут кардинально отличаться, но есть и общие черты. Основные для всей группы:

  • Гипертония;
  • Стенокардия нестабильная;
  • Инсулинозависимый сахарный диабет;
  • Инфекционные очаги воспаления в области инъекции;
  • Нестабильное кровообращение;
  • Тяжелые заболевания внутренних органов;
  • Общее тяжелое состояние;
  • 3 стадия склеротической энцефалопатии.

Использование тех или иных средств должно быть согласовано с лечащим врачом. Артроз тазобедренного сустава – достаточно сложное заболевание, которое может привести к инвалидности при отсутствии адекватного лечения. Не пренебрегайте своим здоровьем и обратитесь к специалисту!

{SOURCE}

Другие обезболивающие методы

При возникновении болевых приступов на фоне коксартроза рекомендуется попробовать иные варианты обезболивания. Хороший результат дает перцовый пластырь, который приклеивают на больную область таза на несколько часов. Также можно воспользоваться физиотерапевтическими процедурами, которые включают:

  • электрофорез;
  • магнитотерапию;
  • лазерное лечение;
  • парафиновое и озокеритовое обертывание.

Для купирования болевых признаков коксартроза стоит выполнять лечебные упражнения, при которых укрепляется связочно-мышечный аппарат. Вследствие таких мер понижается нагрузка на подвижное тазобедренное сочленение и болевой синдром. Врач нередко прописывается пациентам массаж, улучшающий ток крови и избавляющий от застойных явлений.

Облегчение больной чувствует уже после первой процедуры. Еще одной обезболивающей мерой является мануальная терапия и компьютерное вытяжение. За счет манипуляций давление на хрящи сустава понижается, и он перестает разрушаться и тереться о кости. Какая бы мера обезболивания не была выбрана, ее стоит согласовывать с врачом.

Истории о здоровье — как я лечил коксартроз

Истории о здоровье : как я лечил коксартроз

     Как я лечил коксартроз

Коксартроз – разрушение тазобедренных суставов, распространенная и тяжелая болезнь, делающая инвалидами без видимой причины иногда довольно молодых людей, к коим я себя пока отношу. Так получилось, что долгие годы, страдая коксартрозом и не решаясь на операцию по протезированию суставов, я так и не встретил человека, который бы такой операция уже подвергся и который бы рассказал мне, как все происходило, какие были последствия, помогло ли…

Поэтому, уже пройдя через все ступени развития коксартроза, через две операции, и уже более-менее реабилитировавшись, я решился написать это эссе, которое, возможно, поможет кому-нибудь принять решение, справиться с коксартрозом или хотя бы частично облегчить жизнь.

Я заболел коксартрозом, когда мне было около 28 лет. Возможно, раньше? Осенью первого курса университета я вернулся из колхоза (тогда на месяц увозили убирать картошку), иду и хромаю: немного побаливает левое бедро. Может быть, тогда уже начались какие-то изменения? Но потом я два года служил в армии, и у меня точно не было никаких симптомов. Если бы хоть чуточку что-то болело, я бы полежал в госпитале, не упустил бы такой возможности.

Итак, в 28 лет периодически стали болеть то правое, то левое бедро. Как-то неожиданно ноги перестали разводиться в стороны, дальше, чем до уровня ширины плеч. На шпагат я и раньше никогда не садился, но все-таки усиление ограниченности движений в этом направлении очень чувствовалось. Вперед-назад при этом я махал ногами вполне свободно. Я так все и объяснял врачам. Однажды, правда, одна из них попросила меня нагнуться и достать пальцами рук пальцы ног, не сгибая коленей. К своему удивлению, я не смог, колени чуть согнул. Она с ехидством отметила, что и в этом направлении движение ограничено. Да, на самом деле, ограниченность в движении со временем стала чувствоваться все больше и при наклонах вперед и при длинных шагах.

Периодически болело сильно, но, как правило, я не отказывал себе в физических упражнениях: по случаю играл в футбол, волейбол, баскетбол. После сильных нагрузок на следующий день хромал, но это быстро проходило. Лечился, в среднем, раза 2 в год: получал серию уколов диклофенака, ходил на физиопроцедуры (магнит, грязи с электрофорезом, озокерит, лазер, какой-то скенар, электровибромассаж). Из хондропротекторов тогда усиленно предлагали препарат Дона. Для меня это было очень дорого: нужно было тратить по несколько тысяч рублей ежемесячно (самое начало двухтысячных годов!). Несколько курсов я все-таки принял. Из мазей использовал Хондроитин, когда вспоминал о боли. Постепенно частота его применения возросла от случая к случаю до 3-4 раз в день.

С самого начала я слышал от врачей об операции по замене сустава, как о перспективе лечения болезни. Нужно сказать, что мой полис добровольного медицинского страхования позволял мне лечиться в разных медучреждениях, и я старался консультироваться у разных врачей, потому что, по большому счету, прогресса в лечении своей болезни я не видел.

Как-то, наверное, лет десять назад, я пришел на прием в так называемую «Профессорскую клинику» в моем родном городе Перми. Ревматолог, полная пожилая женщина, опоздала на прием на 20 минут. Потом она не могла отрыть кабинет – не проворачивался ключ. Я помог. Когда мы уселись, она сказала, что забыла взять с собой бланки и ничего мне выписать не сможет, но я могу не расстраиваться, потому что все равно ничего не поможет, нужно настраиваться на операцию. «Будет все хуже и хуже, начнешь ходить утиной походкой. Мы, конечно, тебя полечим, в сустав уколы, может быть, поставим, но исход один – операция» — говорила она. Потом она сказала, чтобы я пришел к ней в больницу, в отделение, которым она заведовала, она продаст мне какие-то лекарства со скидкой. В общем, настроение она мне испортила. С одной стороны, создала ощущение какой-то безысходности, с другой – показала, что ради коммерции меня будут лечить без всякой надежды на успех. Мы больше не виделись.

С другими врачами тоже иногда случались забавные беседы. Однажды я попал на прием к участковому ортопеду. Она мне сразу заявила: «Какой у тебя коксартроз, не может быть никакого коксартроза. Эта болезнь бывает в таком возрасте только у людей с врожденным вывихом бедра. У тебя он был? Нет. Коксартроза быть не может». Я только руками развел: «посмотрите: вот мои снимки, описание. Врачи пишут – «коксартроз». Я ведь не сам это придумал». Она так и не поверила, хотя и назначила какое-то лечение

В другой раз врач-терапевт рассуждала: «Вот у Вас на снимках видны по краям головки сустава наросты мелкими частичками. Эти частички как кокс. Потому и болезнь называется коксартроз». На самом деле, если кто не знает, болезнь называется коксартрозом от латинского coxa (кокса) – бедро.

Уже лет в сорок у меня появился неприятный симптом: бедренные суставы начинали щелкать, двигаясь туда-сюда, как бы вибрируя, когда я немного наклонялся, например к умывальнику.

Стала больше болеть левая нога. Я не мог устоять на ней без опоры и надеть правую штанину.

Думаю, что резко негативную роль в развитии болезни сыграла длительная командировка, когда я полгода пробыл за границей. В это время я не использовал привычные уже мазями, пробовал лечиться чем-то другим, но эпизодически. Кто-то посоветовал мне пить местный чудо-препарат Козамин (обычный глюкозамин). Его я глотал добросовестно, но не принимал курсов уколов с хондропротекторами и противовоспалительными аппаратами. В то время я еще бегал в тренажерном зале и ходил на длинные дистанции. Вспоминаю длительные пешие походы по городам, в которых удалось побывать. Все надо было посмотреть, пользуясь случаем. Проходили порядка 10 километров в день. С болью, конечно, но я не задерживал своих товарищей, с которыми был в командировке. Я потом очень жалел, что не носил тогда ортопедических стелек. Прямо, как сейчас, чувствую тонкую подошву туфель, и уже представляю, домысливаю, как жесткий удар каждого шага передается в сустав, бьет по головке кости.

Когда я возвращался домой, я тащил на себе 50 кг груза в чемоданах, по большей части, конечно, катал чемоданы, но где-то пришлось и таскать все сразу, когда спускался на этаж ниже в камеру хранения в Домодедово. Это надо же, сделать камеру хранения этажом ниже и не сделать туда ни лифта ни эскалатора! Но я еще был полон сил и с 10-килограмовой сумкой на плече, после того, как оставил чемоданы в камере хранения, гулял несколько часов по Москве. Возможно, где-то там я окончательно надорвал свой левый суставчик.

Он стал сильно болеть. Вроде и раньше так бывало. Дома я пролечился курсом уколов, как это делал обычно. Ждал улучшение, но оно не приходило. Мне постоянно говорили, что я хромаю. Раньше такого не было. Я хромал даже в те короткие периоды, когда вроде бы не болело, хотя отчаянно старался не хромать!

Я стал постоянно принимать нестероидные противовоспалительные препараты. Уже каждый день съедал по таблетке ортофена (или диклофенака, или мовалиса). Какое-то время казалось, что помогают горячие ванны, но в другой раз даже после комбинации ванны и диклофенака накануне на следующий день я еле передвигал ноги. Бегать я уже не мог даже в периоды улучшения.

Через полгода я лег в пермскую больницу в ортопедическое отделение поговорить об операции. Там была такая практика. Полежите пару недель – говорил мне врач на консультации, мы вас полечим, ну и с хирургом пообщаетесь. Лечили традиционно уколами, массажем, электрофорезом. Очень запомнилась мне врач по лечебной физкультуре. Она посетила меня в первый день, сказала делать такие-то упражнения. «Я бы с тобой позанималась, — говорит, но кабинет у меня ликвидировали, поэтому не буду». Я ответил, что лежу в отдельной палате (полис позволял), почему бы не позаниматься со мной здесь? «Я подумаю» – ответила она и ушла. Весь визит 5 минут! Больше не приходила, но я встречал ее каждый день. У них был совместный кабинет с массажисткой. Каждый день я приходил туда на массаж. Это было в разное время дня, но каждый раз врач ЛФК была в кабинете, пила чай и рассуждала о грядущем сокращении штатов, пока массажистка добросовестно работала со мной. Честное слово, врач ЛФК не работала вообще!

Молодой хирург поговорил со мной первый раз тогда об операции по замене сустава детально: «Должно помочь, будете ходить нормально, возможно даже бегать. По отзывам, говорит, пациенты все равно чувствуют, что как-будто не свое. Прыгать нельзя, падать нельзя. Через 10-15 лет повторная операция по ревизии. Делать нужно будет оба бедра, с интервалом в несколько месяцев. На больничном – до полугода после каждой операции. Первые шесть недель запрещается ступать на прооперированную ногу»

Да, не очень радужные перспективы…

Меня почему-то интересовало очень, как летать на самолетах. Ведь там же металлоискатель, буду звенеть постоянно. Он не знал, как все это происходит, но сделавших операцию сотни тысяч, не слышал, говорит, чтобы были какие-то трудности с полетами. Забегая вперед, могу сказать, что действительно звенишь в каждой рамке, но в итоге пропускают.

Ну что, записывать вас на операцию? – спросил врач в конце беседы. Нужно не тянуть, потому что обычно летом протезы заканчиваются и тогда только в следующем году.

Я не был готов.

Операция все время маячила передо мной как ближайшая пугающая перспектива. По знакомству меня свели с другим ортопедом, который, как говорили, очень хорош в замене суставов. Он сказал все приблизительно то же самое об операции, как о единственном выходе и об ее последствиях. Добавил только, что обязательно будут переливать кровь, потому что головка сустава так витиевато разрослась по краям, что отделение ее от соединительной ткани будет стоить большой кровопотери. Я опять не был готов, и врач сказал мне интересную вещь. У больного, говорит, должен быть «синдром галстука».

— Знаешь, что это такое?

Я, конечно, не знал.

— Это когда больной настрадался до такой степени, что больше не может, приходит к врачу, хватает его за галстук и ведет к операционному столу.

Синдрома галстука пока не наблюдалось.

Мне повезло, конечно, что на работе я, извините за тавтологию, работал преимущественно головой. Приходилось, конечно, и ходить и даже, иногда, лазить по вертикальным лестницам, но в основном, работая, я сидел. Если бы я был грузчиком, к примеру, мне бы нужно было уже оформлять инвалидность, потому что ничего тяжелее пакета с продуктами из магазина я не мог поднять и пронести даже нескольких шагов.

Очень больно стало подниматься по лестнице. Особенно плохо было, когда не было перилл, или они были с левой стороны (левая нога болела намного сильнее, и мне нужно было опираться на что-то правой рукой). Однажды во время длительно ожидания в аэропорту из-за того, что у меня кончились таблетки, я не мог ступить шагу. Весь таз будто парализовало, такая была боль. Меня спасла тогда тележка для багажа, опираясь на которую, я дополз все-таки, куда надо. Тем не менее, я работал, и ни разу, за исключением упомянутого выше полуторанедельного пребывания в больнице, на больничный больше не выходил.

Правда, 2 года спустя я снова лег в клинику, но сделал это в свой отпуск, более того, за свой счет, и специально приехал для этого в Москву, в Институт Ревматологии.

В то время передо мной замаячила перспектива повышения по службе, причем с переводом на предприятие в Голландии. Я прекрасно понимал, что если я лягу на операцию в ближайшее время, то возможность будет упущена. На это накладывалась также перспектива длительного больничного, в ходе которого я должен был терять более половины своей заработной платы в сочетании с необходимостью кормить большую семью. Нужно было сделать все, чтобы отсрочить операцию.

Основной целью в Институт был укол гилауроновой кислоты в сустав. Я читал об этом. Должно было помочь! Я написал по электронной почте и меня пригласили «полежать», как платного больного.

Вылетать из Перми пришлось в пять утра в понедельник, так, что я дохромал до Институтской клиники к открытию. В приемном отделении платным посетителям был зеленый свет, оформили быстро, направили в Отделение Микрокристаллических Артритов.

Название отделения немного удивило. Да, у меня как-то был приступ подагры. Это упомянуто в истории болезни. Но подагра отнюдь не основное заболевание. Я верю, что научился избегать приступов, каждый день, употребляя лимон. Нет не целый лимон, конечно. Просто пью чай с лимоном, текилу с лимоном (значительно реже), ну и так, по случаю. У кого подагра – прислушайтесь, мне помогло.

Мне объяснили, что коксартроз могут лечить и в Отделении Микрокристаллических Артритов, специалисты, мол, универсальные. Хорошо, я пошел, поднялся на этаж. Тут прием был несколько холоднее. Прождал в коридоре около полутора часов заведующую отделением профессора Барскую (фамилия изменена). Когда она пришла, и я прошел в кабинет вслед за ней, предварительно вежливо постучав, мне пришлось получить в свой адрес заряд негатива.

— Что это? Зачем? Кто вас сюда прислал? – говорила она, брезгливо беря протянутые мной бумаги. Вы вообще знаете, что профессор Барская принимает по четвергам, а сегодня какой день недели?

— Понедельник… А, так Вы не Барская! – ляпнул я, предполагая, что человек не будет говорить о себе в третьем лице, даже если он профессор. Я сам кандидат наук, профессоров видел неоднократно, и они все вели себя несколько проще и вежливей.

— Нет! Я профессор Барская, но я принимаю по четвергам!

Я предложил отдать мне бумаги назад, но потихоньку она сменила гнев на милость, поняла, что я направлен сюда на лечение, что я платный больной. Была приглашена мой лечащий врач, милая молодая женщина. И меня препроводили в пятиместную палату (платить за одноместную было накладно). Ни сколько не жалею, что провел неделю в общей палате, среди интеллигентных людей, болеющих разными, неизвестными мне ранее болезнями.

То, что я лежал в Отделении Микрокристаллических Артритов, сыграло свою роль. Лечащий врач охотилась за моей подагрой и все хотела взять на анализ мою суставную жидкость, чтобы исследовать ее на предмет наличия мелких кристаллов. Я бы и сам рад, мне тоже интересно, но, как на зло, у меня повысилось давление до уровня, при котором пункцию мне делать отказывались. Я стал принимать таблетки от давления, но это не помогало. В этом плане все разрешилось успешно. В последний день моего пребывания в больнице давление чуть снизилось, и врачи пошли на риск, проколов таки мне кожу на суставчике большого пальца ноги. Это было не больнее обычного укола. Микрокристаллов не нашли, но опять-таки по словам Екатерины (лечащий врач) это ничего не значило. Зачем вообще делали?

В целом обследование в Институте не показало ничего нового – только операция. Ставить укол гиалуроновой кислоты в левый сустав мне отказались. Там идет воспаление, много жидкости. Инъекция будет просто разбавлена ей, и никакого эффекта вы не почувствуете. Можно поставить укол в правый сустав, там воспаления нет.

Я отказался. Правая нога была рабочей, и я не хотел с ней экспериментировать. Я носил всего себя почти на одной правой ноге.

Все это обсуждалось на консилиуме врачей, включая еще нескольких профессоров кроме госпожи Барской. Консилиум получился случайно. Найдя в плане лечения консультацию с заведующим отделением за 2,5 тысячи рублей, я стал приставать к Екатерине с просьбой заменить ее на консультацию с заведующим профильным отделением. Он, наверное, знает больше о коксартрозе, полагал я. К тому же, после грубого приема, общаться с профессором Барской мне не очень хотелось. В итоге, чтобы доказать мне свою компетентность (только моя догадка) Барская созвала этот консилиум. Почему бы и нет, если это не стоило мне дополнительных денег.

Один из профессоров поддержал мое стремление отсрочить операцию, насколько это возможно, со своей точки зрения. «Ему еще 44 года – говорил он про меня – нужно будет делать ревизию сустава через 15 лет, а потом еще одну? Лучше уж потянуть пока с заменой».

Мне посоветовали качать пресс, ноги и ягодицы (качаю, но это больно!), бороться с лишним весом (борюсь уже лет 40), изготовить индивидуальные стельки, ноги-то видно, что разной длины. Стельки я потом изготовил, хотя цифровой аппарат в ортопедической мастерской показал, что ноги по длине у меня совершенно одинаковые.

Причиной моей болезни был назван не совсем правильный монтаж тазобедренных суставов самой матерью природой. Согласен, что это наследственное. Мой отец тоже страдает коксартрозом. Правда, началось это у него в значительно более позднем возрасте.

Главное, за что я благодарен врачам из Института, они прописали мне довольно, на мой взгляд, эффективную комбинацию лекарств из Артры (глюкозамин и хондроитин) и Аэртала (ациклофенак). По крайней мере, я продержался на них 2 года до второй операции по замене сустава.

Но боль не исчезла. Я ходил ужасно хромая и переваливаясь с ноги на ногу. Уже незадолго до операции я часто запинался носком за пятку другой ноги при ходьбе, потому что не мог постоянно относить ноги чуть в бок, ходил, как по ниточке.

Также незадолго до операции, уже в Голландии, мне пришлось резко увеличить на месяц свою физическую активность по производственным обстоятельствам. И нужно было ездить на велосипеде по нескольку раз день. Ездить-то, кстати, было почти удовольствием. Я даже не ожидал от себя, что могу этим заниматься так часто и долго из-за своей болезни и еще потому, что последний мой велосипед был украден с лестничной площадки еще при Советской Власти. Проблема была залезть на велосипед и слезть с него. Велосипед был «женского» типа, о дизайне с горизонтальной перекладиной на раме нечего было и думать. Тем не менее, перекинуть ногу даже через низкую раму тоже было проблематично. Однажды я упал на глазах у незнакомых рабочих, когда слезал с велосипеда. Одна моя нога зацепилась за раму, а чуть отпрыгнуть назад на второй, тоже насквозь больной ноге я не смог. Дело обошлось ушибленным пальцем руки. В то время мое предприятие рапортовало везде о длительном времени работы без производственных травм. Да, хорош бы я был, если бы, например, сломал руку и испортил бы все показатели!

Долго ли, коротко, дело шло к операции и «синдром галстука» у меня уже появился. Одна моя случайная знакомая по электронной переписке написала мне когда-то, что сбежала из больницы, уже полностью подготовленная к операции по замене бедра, разве что клизму не поставили. Она вообще проводила концепцию «коксартроз, как образ жизни». Да, можно и так жить. Но это очень больно, постоянно больно! Остатки здоровья уходят в вынужденной малоподвижности, с горстями съедаемых ежедневно таблеток. Я хотел операцию и ужасно ее боялся. К счастью, сейчас операция позади, даже две. И, кстати, клизму перед ними мне не ставили.

Особенность, конечно, состоит в том, что операции по замене тазобедренных суставов мне делали в Голландии. Я не могу во всех деталях сравнить свой опыт с отечественной медициной. Думаю, что он отличается, но верю, что не так сильно, если говорить о качестве операции. Многое произошло по-другому, чем я ожидал. Например, ходить после операции на костылях можно, ступая на прооперированную ногу. До этого, если помните, врачи говорили мне, что полтора месяца ее нужно держать на весу. Но это было давно! Сейчас и в русскоязычном интернете тоже пишут, что ступать на ногу можно. Если кто не пробовал ходить на костылях с одной подвешенной ногой, это в десятки раз труднее, по сравнению с ситуацией, когда ты хоть как-то можешь ей пользоваться.

Пожалуй, я должен описать еще один мой опыт, чтобы коснуться темы типа протеза сустава. Уже практически назначив дату операции, я нашел в интернете упоминание о протезировании тазобедренных суставов по Мак-Минну. Идея показалась мне очень логичной. Почему нужно удалять всю головку кости, как это делают обычно? Почему не почистить ее, удалить больной участок, запломбировать как зуб? На различных сайтах упоминалась возможность таких операций в Москве и в Германии. Я написал им. Из Москвы мне не ответили. Из клиники на юге Германии позвонила русскоязычная женщина, прислала расценки. Речь шла о нескольких десятках тысяч евро, и таких денег у меня не было. К тому же я читал в интернете, что возможно осложнение: отравление организма ионами железа, поскольку операция предусматривает монтаж полусферических металлических деталей в головку сустава и во впадину тазовой кости. Происходит трение железо о железо. Во время визита к своему голландскому ортопеду я спросил его, что он думает о протезах Мак-Минна, может ли он дать направление на эту операцию, чтобы я мог использовать свой страховой полис для оплаты? Ответ был: ни в коем случае, по причине уже упомянутого выше отравления железом. После этого я списался снова с женщиной из немецкой клиники. Она прислала тезисы доклада своего шефа-хирурга. Не помню точно статистику, но общий смысл был таков: исследования показали, что у десяти пациентов с установленными протезами Мак-Минна повышенного содержания железа в крови не выявлено, но у одного другого оно было обнаружено. Это объяснялось индивидуальными особенностями строения тазобедренных суставов, в результате чего истирание протезов все-таки происходило. Этому пациенту сделали повторную операцию с установкой традиционного протеза. Я утешил себя мыслью, что не стоит рисковать, так как мой организм, вполне вероятно, тоже обладает индивидуальными особенностями и, поскольку у меня все равно не было денег на такую альтернативу, продолжил движение в направлении традиционной операции.

За пару месяцев до предполагаемой даты операции мне назначили консультацию, записали, какими болезнями я болел и болею, какие лекарства принимаю, рассказали в общих чертах, каков порядок, как все будет происходить, сказали купить костыли и повышающую накладку на сидение унитаза. Мне дали изданную госпиталем брошюру, где описывались больничные правила, порядок подготовки к операции именно по замене тазобедренного сустава, реабилитация, включая физические упражнения, в общем полезная книжка, плохо, что на голландском. Тут же был прием у анестезиолога. Очевидно, я слишком откровенно описал все свои болезни и произвел впечатление нуждающегося в особом уходе. Поэтому анастезиолог решил направить меня на операцию в филиал госпиталя в соседнем городке, где такой уход предоставлялся. Мы обсудили также варианты наркоза. Их прелагалось два на выбор: общий и спинальный.

— Вы какой посоветуете? — спросил я.

Он ответил, что предпочитает спинальный, поскольку так лучше контролировать состояние пациента.

Возможно, было бы удобнее уснуть и проснуться, когда уже все позади, но если врач советует… И я выбрал спинальный наркоз.

— Но вы дадите мне что-нибудь, чтобы сделать меня спокойнее? – дословный перевод моей фразы с английского языка, на котором мы общались. Кстати, большая удача для меня, что в Голландии почти каждый говорит по английский. По голландски я бы ничего не понял.

— Не беспокойтесь – ответил врач. Вы получите соответствующие препараты перед операцией.

В назначенный день и час, очень рано утром, около 7 часов, любимая жена привезла меня на машине за 30 километров в соседний городок, в филиал госпиталя на операцию. Я не ел ничего с вечера, как было предписано, утром пил только чай (молоко запрещено). Спал, конечно, плохо и мало, но с утра нельзя сказать, чтобы очень нервничал. Бояться было поздно.

С костылями в руках мы поднялись на обозначенный в направлении этаж. Дежурная сестра указала нам палату, и мы вместе с женой уселись и стали ждать. Это была отдельная палата с туалетом и душем, с широкой кроватью, трансформирующейся при помощи пульта, поднимавшая спину и ноги в коленях. В палате был телевизор, но работал он за отдельную плату. Зато wi-fi бесплатный. Это рассказала нам вошедшая минут через 15 женщина. Ее обязанностью было проинструктировать меня, как пользоваться больничным оборудованием, заполнить анкету, дать успокаивающую таблетку, и вообще, как я понял, психологически подготовить меня к операции. По ее указанию я разделся, надев на себя больничную рубашку – «одежду для раненых» как было написано про нее в госпитальной брошюре. На левой бедро мне был нанесен фломастером красный крест – чтобы не перепутали, какой сустав менять, — пояснила женщина. В вену на кисти руки была воткнута игла для подсоединения капельницы. Где-то между этими действия другая медсестра взяла у меня кровь на анализ.

— Около десяти я отвезу вас на операцию на вашей же кровати.

Отлично! Я был готов на все и почти весел. Наверное, сказывалось действие принятой таблетки. Моя жена ушла. Никто ее не выгонял, могла бы сидеть в палате все время, пока я на операции и после, хоть целые сутки, но дома дети одни.

Вошла буфетчица и предложила мне нарезанные фрукты. Уже можно, — сказала она.

Тут время подошло к десяти часам, и мы поехали. Действительно, меня везли на довольно широкой кровати из моей палаты со всеми постельными принадлежностями, под одеялом. Было довольно неудобно, что меня везет слабая женщина, усиленно толкая кровать. Я и сам пока мог ходить! Но видимо, на какой-то период нужно было привыкнуть ездить.

Меня привезли в предоперационную комнату и передали другой медсестре – второй в цепочке из пяти добрых женщин через руки которых мне предстояло пройти в операционном цикле.

Медсестра подсоединила меня к аппарату, регистрирующему пульс и давление, поставила капельницу. Главным событием на этом этапе был визит знакомого мне уже анестезиолога. Я сел на кровати, и он кольнул меня чем-то в спину на уровне поясницы или чуть выше. Я снова лег и вскоре, как и было предсказано не мог пошевелить ногами и перестал их чувствовать. Довольно странное ощущение – я трогал свои ноги, и они напоминали на ощупь куски мяса. Вдруг мне стало плохо, ноги как будто тянуло куда-то, я прокряхтел об этом медсестре, но она и без того засуетилось, сказала, что у меня упал пульс, но она сейчас введет мне в капельницу лекарство и все будет хорошо. Через пару минут все действительно было более-менее. Позже анестезиолог мне объяснил, что так бывает. Сосуды на атрофированных ногах сужаются, кровоток перераспределяется, и в 25 процентах случаев это может вызвать резкое снижение частоты пульса.

Третьей женщиной в цепочке была ассистент анестезиолога. Она сказала, что будет со мной в течении всей операции, и мы поехали дальше.

Меня завезли в операционную, где я пожал руку двум или трем мужчинам, очевидно, ассистентам хирурга. Странный обычай – всему медицинскому персоналу там надо жать руки при первом знакомстве, даже если ты почти в отключке и обездвижен до пояса. У нас так не принято. Мужчины обступили меня, весело ответили на мой соответствующий вопрос, что помогать им ни чем не надо и перекинули мои 115 кг на операционный стол правым боком вниз. Где-то в это время появился, подошел и вовсю улыбаясь, поздоровался главный персонаж действа – хирург-ортопед. Прямо чувствовалось, как ото всех присутствующих к нему шла волна уважения. Я, кончено, знал его, поскольку дважды до операции был у него на приеме. Молодой парень, около тридцати или чуть-чуть за. Когда моя жена увидела его однажды, сидя со мной в очереди в поликлинике, она сказала: «прямо мачо какой-то!»

Навесили белое полотно, которое закрыло от меня все тело ниже плеча. Перед собой я видел только лицо ассистентки анестезиолога. Она задавала общие вопросы, кто я и откуда, ну и как себя чувствую. Меня беспокоило, что тело мое ходило ходуном, его теребили веселые мужчины за белой занавеской, очевидно, устраивая удобнее для операции. Я так думаю, потому что, когда спросил девушку, началась ли операция, она ответила: «нет». Неожиданно я почувствовал прилив сил, мне захотелось поговорить, рассказать о себе, и даже, не боюсь этого слова, потому что был под действием препаратов, пофлиртовать с симпатичной медсестрой. К счастью, она куда-то отлучилась как раз в этот момент. Впрочем, через минуту ее лицо снова оказалось напротив моего.

— Хотите поспать? Я немножко добавлю, – она взялась за краник на капельнице.

— Но операция-то началась уже?

— Да

— Хочу! – сказал я и тут же уснул сладким сном.

И проспал всю операцию.

Проснулся, когда меня уже зашивали, как мне сообщила ассистент анестезиолога. В поле зрения возник хирург, который в пол оборота, уже уходя, махнул мне рукой и сказал, что все прошло хорошо. Я глянул на часы на стене, который показывали на час больше, чем было до моей отключки, и искренне воскликнул: «как долго я спал!». Дружный мужской смех ассистентов хирурга был ответом. Они вообще были веселые ребята.

Меня переложили на кровать и отвезли в послеоперационную комнату, где передали уже четвертой за сегодня медсестре. Около часа она наблюдала за моими жизненными показателями и мило беседовала со мной. Эмигрантка из Румынии, она даже немного знала русский язык. Зачем-то мне тут же сделали рентген таза. Вообще-то, это не типично, как я понял. Хирург не был уверен до конца, что все сделал правильно? Ну, да ладно, вроде бы обошлось.

Спинальный наркоз начал отходить. Я радостно почувствовал, что могу шевелить пальцами на ногах. Некоторый страх, что я так и останусь до пояса деревянным, прошел.

Тут за мной пришла пятая женщина в цепочке – медсестра ортопедического отделения. Она отвезла мою кровать вместе со мной обратно в палату и уже заботилась обо мне до конца дня.

Итак, я оказался в палате около часа дня. Я бы хотел обратить на это внимание. В семь утра я приехал в больницу, а в час дня уже лежу в своей палате после довольно обширной операции. Сравнивая с моим предыдущим опытом в российских больницах, я хочу сказать, что так намного лучше, чем ложиться в больницу за день, а то и за два дня до операции, проводить там бессонные ночи, опять же нагонять себе давление.

Я лежал совершенно счастливый, рассылал сообщения всем родным и знакомым, пользуясь бесплатным вайфаем.

Потом, уже к вечеру, потихоньку стала нарастать боль. Тут меня поджидал неприятный сюрприз уже от голландской медицины. Мужественные голландцы снимают послеоперационную боль парацетамолом! «Не очень помогает? – удивлялась медсестра – ну вот — на тебе диклофенак». Я говорил, что употреблял диклофенак последние четыре года почти каждый день и не думаю, что он поможет сейчас. Они настаивали — я пил – действительно не помогало. Так мы проторговались с медперсоналом до трех часов ночи, и ночная медсестра, видя, что я все не сплю и тихонько подвываю, в конце концов милостиво поставила мне какой-то укол. Боль ушла и в таком объеме уже не возвращалась. Дальше стало хватать парацетамола.

На следующий после операции день меня уже заставили походить с костылями, потом посидеть немного. Мне через пять минут сидения стало плохо, все поплыло перед глазами. Я нажал красную кнопку на пульте, и прибежавший медбрат помог мне перебраться со стула на кровать. Он сказал, что это бывает от потери крови.

Кстати! Кровь мне не переливали. А в Перми врач мне говорил, что переливать кровь нужно будет 100%.

В течение двух дней я стал с удовольствием ходить на костылях. Самым больным действием было встать с кровати. Очень помогало, что кровать ортопедическая. С пульта я поднимал спинку вместе со своим туловищем выше пояса, а потом тихонько спускал с кровати ноги.

Поскольку, спать на боку было нельзя и просто невозможно, для сгибания ног в коленях тоже можно было привести в действие механизм кровати. Под коленями вырастал бугор, который поддерживал ноги в физиологически удобной позе.

Не очень понравилась больничная еда. Как правило, это были бутерброды. Раз в день давали второе, но оно было невкусное и напичкано специями. Мой организм, и без того получивший серьезный удар во время операции, его не принял, и я все время в больнице мучился животом и с тоской вспоминал пресные супчики и кашки российских больниц.

Я пробыл в больнице три ночи, после чего был выписан. В этой связи вспоминаю, как в Институте Ревматологии врачи хвалились мне, что выписывают пациентов уже через неделю. Выписали в воскресенье. У нас я не встречал, чтобы в выходные выписывали. Я раздал шоколадки всем медсестрам. Они были рады и не очень удивлены. Своему хирургу позднее, уже при подготовке к следующей операции я принес коробку русских конфет и бутылку французского коньяку. Он тоже взял без вопросов. Не думаю, что такие дары у них общеприняты, но все-таки, случаются, и ничего зазорного в этом нет.

Реабилитация проходила дома. Только одна встреча была назначена с хирургом (и то, не тем, кто оперировал) через три недели. Первые две недели я ходил с двумя костылями и работал на дому, благо что средства коммуникации и правила компания мне это позволяли. То есть, даже больничного листа не брал. Через две недели я почувствовал, что могу ходить с одним костылем, стал это делать и вышел на работу уже очно. Еще через три недели костыли были отброшены.

— Вы довольно быстро реабилитируетесь, — сказал мне корпоративный врач, которого меня заставил посетить работодатель, чтобы убедиться, что я на самом деле могу работать. Да, действительно, все развивалось намного быстрее, чем я представлял. Прооперированная левая нога иногда ныла задней поверхностью бедра, амплитуда ее движения оставалась ограниченной и болезненной, но очень скоро она стала беспокоить меня намного меньше, чем неоперированная правая.

По настоянию корпоративного врача, я записался на занятия к физиотерапевту, то есть, к врачу лечебной физкультуры, по-русски. Возможно, это было ошибкой. Эта девушка уже через месяц — два после операции настолько нагрузила мои ноги упражнениями, что доконала мое правое бедро, а на левой ноге разболелось колено. Через шесть недель занятий мы закончили и больше к этому не возвращались.

Что еще сказать о послеоперационной жизни? Швы мне снимали недели через две у участкового терапевта. На самом деле это были металлические скобки от степлера, штук 30. Шов зажил нормально. Еще одним неприятным обстоятельством была необходимость ставить каждый день в течение шести недель себе в живот укол от тромбоза. Мне показали, как это делать в больнице, и я делал, хотя иногда забывал.

Вторая операция случилась через 5 месяцев после первой. Я шел на нее с большим желанием, поскольку правая нога была уже на том же уровне болезни и болезненности, что и левая до операции. В этот раз меня не сочли достаточно больным для отдельной палаты, и я в полной мере насладился голландской медициной лежа в одной палате с бабушками (!) 80 лет, к тому же, как и в первый раз, мучаясь животом от больничной пищи.

Операция прошла также быстро и весело. Тон задал хирург, который сразу объявил, что вот только что выпил подаренную мною бутылку коньяку. Наверное, пошутил.

В больнице я провел уже не три, а две ночи. Другой личный рекорд я поставил по времени хождения на костылях. Первый костыль был отброшен уже через десять дней, а второй, наверное, недели через три с половиной после операции. Действительно, очень быстро, но, наверное, правая нога была все же в лучшем состоянии, чем левая.

Я заканчиваю свой рассказ, когда после первой операции по замене тазобедренного сустава прошло десять месяцев, а после второй, соответственно, пять. Вспоминая какие-то моменты своего существования год назад, я точно могу сказать, что жизнь изменилась. Я хожу километрами, иногда я бегаю, пока немного, метров по 500. Недавно я играл в волейбол, забывая про осторожность, прыгал за мячом и падал на песок. И ничего не случилось! Я могу расставить ноги в стороны на метр, я могу взбежать по лестнице, ступая через две ступеньки, я могу надеть штаны стоя, я могу, могу, могу! Это действительно доставляет удовольствие.

Немного, правда, побаливают колени. Посмотрим, как будет дальше …

Какие препараты существуют

Обезболить больное место можно различными средствами. Обезболивающим эффектом отличается массаж, физические упражнения, а также холод и тепло.

Чтобы купировать болезненные ощущения требуются медикаментозные средства:

  1. Наркотические анальгетики воздействуют на ЦНС и блокируют рецепторы.
  2. Анестетики локального действия блокируют болевые импульсы.
  3. Ненаркотические анальгетики периферического воздействия снижают действие фермента циклооксигеназы.
  4. Ненаркотические анальгетики блокируют болевые импульсы.

Активно применяются препараты комбинированного действия НПВП, оказывающие обезболивающий, жаропонижающий и противовоспалительный эффект.

К таким относится Нимесулид, Индометацин и Ибупрофен. Сильным противовоспалительным эффектом отличается Флурбипрофен, а обезболивающим – Кеторал.

Часто при болях после эндопротезирования назначаются многие препараты.

Миорелаксанты

Эта группа препаратов направлена на расслабление мускулатуры. При коксартрозе применять такой тип терапии нужно максимально осторожно.

Положительная сторона препаратов этой группы – позволяет устранить мышечные спазмы при артрозе тазобедренного сустава. Также улучшается кровоснабжение, что способствует ускоренному проникновению других препаратов в очаг поражения и регенерации. Минусы средств этого типа – медикаменты способны влиять на работу ЦНС, вызывая состояние заторможенности сознания, опьянения и головокружения. Основные представители:

Не используйте самостоятельно такие таблетки при коксартрозе тазобедренного сустава, так как они имеют достаточно широкий спектр противопоказаний:

  • Миотония;
  • Миастения;
  • Семейные периодические параличи;
  • Миопатия Дюшена и Беккера;
  • Миастенический синдром;
  • Отсутствие условий для проведения искусственной вентиляции легких.

Нпвп или нестероидные таблетки

Эта группа отвечает за снятие воспаления. Используется в период «реактивного воспаления суставов», то есть при обострении заболевания. Положительные стороны таких препаратов – отличное устранение болевого синдрома, сильнейший противовоспалительный эффект, снятие отечности.

Можно параллельно принимать обезболивающие таблетки при коксартрозе тазобедренного сустава. Отрицательные эффекты: подавление способности суставного хряща к самовосстановлению из‐за длительного применения препаратов этой группы, а также достаточно обширные побочные эффекты, влияющие на работу внутренних органов. Основные представители группы:

  • Диклофенак;
  • Ибупрофен;
  • Кетопрофен;
  • Пироксикам;
  • Нимесулид;
  • Бутадион;
  • Индометацин и так далее.

Также появился новый препарат под торговым названием Мовалис. Он обладает более мягким действием с меньшим количеством побочных эффектов. Особенно это касается тех случаев, когда применение подобных препаратов необходимо в течение длительного промежутка времени.

Важно! Использование сразу комплекса таблеток для суставов этой группы запрещено, так как есть риск развития массы побочных эффектов и передозировки активных веществ.

Противопоказаниями к применению НПВП являются:

  • Язвенная болезнь ЖКТ;
  • Беременность или лактация;
  • Бронхиальная астма;
  • Психические нарушения, эпилепсия, болезнь Паркинсона;
  • Тромбоцитопения, диатез геморрагический;
  • Гиперчувствительность.

Обезболивающие лекарства для инъекций

Консервативное лечение коксартроза, сопровождающегося сильными болями, включает применение внутривенных либо внутримышечных уколов. Чаще всего блокады преимущественно выполняются с использованием нестероидных противовоспалительных обезболивающих:

Инъекция осуществляется в мускулатуру ягодицы, реже вводят глюкокортикостероиды внутрь тазобедренного сустава. Последние не являются обезболивающими, но обладают противовоспалительным эффектом, за счет снятия которого устраняется болевой приступ. Часто назначают такие препараты:

Их врач прописывает в том случае, если коксартроз протекает в острой фазе, а болевые признаки умеренные. Инъекции подобного типа именуются артикулярными медикаментозными блокадами, поскольку позволяют блокировать проявление боли. Часто для снятия болевых проявлений при заболевании применяют инъекции гормональных растворов в сочетании с анестетиками местного действия — «Новокаин» либо «Лидокаин». Последние позволяют обезболить процесс введения раствора внутрь сустава и купировать неприятные симптомы коксартроза.

Не менее эффективны инъекции гиалуроновой кислоты при поражении тазобедренного сустава. Средство не относится к обезболивающим, но отлично устраняет такой признак болезни. При введении такого препарата нормализуется консистенция внутрисуставной жидкости и стимулируется ее естественная выработка. За счет этого увеличивается объем движений и они не сопровождаются болевыми ощущениями.

Особенности и причины болей при коксартрозе

При артрите и коксартрозе сустав постепенно разрушается. Обменные процессы, сосудистые болезни и возрастные изменения меняют содержание синовиальной жидкости и химические характеристики хряща.

Негативно воздействуют и механические факторы: чрезмерные нагрузки, травмы и дисплазия.Гиалиновый хрящ действует, как амортизирующий элемент и прокладка между костями. Под давлением выделяется жидкость, которая задействуется как смазка, и обеспечивает скольжение поверхностей.

При нарушении выработки синовиальной жидкости в хрящ перестают поступать питательные компоненты.Болезненность в суставах может быть при следующих причинах:

  1. При сильном разрушении хряща, на костную ткань распределяется сильная нагрузка, что вызывает интенсивную боль.
  2. В полости сустава могут находиться осколки остеофитов и осколков гиалинового хряща. Если такие частицы проникают в суставные щели, то появляется резкая боль.
  3. Слабость в суставных связках также провоцирует болезненный спазм.
  4. Воспаление синовиальной оболочки часто сопровождается болезненными явлениями.

Изначально возникают ноющие боли, которые появляются в начале движения. При 2 степени коксартроза болезненность ощущается длительное время и даже после небольшой нагрузки.

При болезни 3 степени или 4 боли не проходят и в неподвижном состоянии. Чаще всего болезненные ощущения локализуются в области паха и бедер, а также в ягодицах и пояснице.

При атрофировании бедренных мышц увеличивается нагрузка на колено, а боль проявляется в месте соединения коленного сустава и сухожилия.

Противовоспалительные препараты

Противовоспалительные препараты нестероидного типа назначают после постановки диагноза. Обезболивающие препараты можно принимать не более двух недель.

Если нет результата, то используются другие методы лечения.При лечении артрозов применяются следующие препараты:

  • кеторолак обладает обезболивающим воздействием. Принимать нужно по таблетке через каждые 5-6 часов;
  • кетопрофен выпускается в капсулах и таблетках;
  • диклофенак производится в капсулах по 25 мг;
  • ибупрофен при заболеваниях суставов назначают по 400 мг.

Неплохо снимают боль гели, мази и кремы.

При коксартрозе используют следующие препараты:

  • противовоспалительные мази нестероидного типа – Вольтарен, Диклофенак и Индометацин;
  • сосудорасширяющие и местнораздражающие мази – Капсикам, Финалгон и Эфкамон;
  • комбинированные мази противовоспалительного и местнораздражающего действия. Випросал с содержанием скипидара, камфоры и змеиного яда.

Апизатрон содержит горчичное масло, пчелиный яд и метилсалицилат. Эспол содержит в составе димексид и вытяжку красного перца.

Сосудорасширяющие средства при коксартрозе

Эта группа средств отвечает за расслабление гладкой мускулатуры сосудов, которые расширяют просвет. Также они благодаря своему эффекту дают возможность усилить действие других препаратов, что позволяет получить эффект от терапии коксартроза гораздо быстрее.

Преимущества средств такого типа заключены в том, что они при правильном использовании не несут огромного количества противопоказаний, помогают восстановить сустав гораздо быстрее с помощью улучшения кровоснабжения пораженного отдела. Улучшается доставка питательных веществ, снимается спастическое состояние мелких сосудов, устраняются «сосудистые» боли.

  • Трентал;
  • Цинаризин;
  • Теоникол;
  • Никошпан и так далее.

Прежде чем начинать принимать средство, необходимо удостовериться в том, что у вас нет индивидуальной непереносимости к препарату. Первые несколько суток принимать таблетки следует не более одной в день. И только после этого, если нет побочного действия на организм, можете переходить на полноценный курс применения.

Противопоказания к использованию данной группы:

  • Гиперчувствительность;
  • Беременность, лактация;
  • Возраст до 5 лет и пожилой возраст;
  • Тяжелые болезни почек и печени.

Список обезболивающих препаратов при коксартрозе тазобедренного сустава

Лучше при коксартрозе тазобедренного сустава, сопровождающегося болевыми приступами, обращаться к доктору, который подберет оптимальное средство. Но есть некоторые медикаменты, которые применяются чаще всего при лечении патологии таза:

  • «Парацетамол» и другие средства с ненаркотическим анальгезирующим действием. После приема обезболивающего препарата блокируется фермент.
  • Ненаркотические анальгетики центрального воздействия. Предотвращают поступление болевых импульсов к центральной нервной системе.
  • Наркотические анальгезирующие препараты. После их применения при коксартрозе блокируется опиоидный рецептор, отвечающий за восприятие болевых ощущений. Также они угнетающе влияют на ЦНС.
  • Обезболивающие комбинированного типа. Основным лекарством является «Трамадол». При приеме такого средства оказывается угнетающее действие на рецепторы, но менее, нежели в наркотических обезболивающих препаратах.
  • Анестетики локального вида. Не позволяют болевому импульсу проходить по нервам.
  • Иные лекарственные средства. К таковым относят антидепрессивные медикаменты, антигистамины, спазмолитические и хондропротекторные лекарства.

Таблетированные препараты

Хорошее действие при коксартрозе любой степени оказывают нестероидные противовоспалительные средства, выпускаемые в разных формах. Наиболее эффективными считаются таблетки, которые воздействуют на весь организм. Негативной стороной обезболивающих средств такой формы является негативное влияние на органы ЖКТ, сердечную систему и кроветворную. Снять симптом можно такими медпрепаратами, представленными в таблице.

НаименованиеПрием, таблетокАналоги
«Кеторолак»1 через 5 часов«Кеторолак»
«Кентанов»
«Кетопрофен»1 штука четырежды в день«Кетонал»
«Диклофенак»2 по 2—3 раза в сутки«Клинорил»
«Индометацин»
«Ибупрофен»2 по 3—4 раза в день«Нурофен»
«Ибупрон»
«Ибусан»
«Адвил»
«Нимесулид»1 по 4 раза«Нимесил»
«Найз»
«Месулид»
«Ацекловенак»«Асинак»
«Аленталь»
«Диклотол»

Обезболивающие таблетки при коксартрозе тазобедренного сустава категорически запрещено принимать без назначения врача и нарушать предписанную дозировку. Есть множество противопоказаний к их приему, основные из них:

  • недостаточность почек и печени;
  • язвы ЖКТ;
  • дисфункция кроветворения;
  • последние сроки беременности.

Хондропротекторы

Хондропротекторы способствуют ускоренному восстановлению хрящевой ткани. При деформирующем артрозе тазобедренного сустава такие препараты считаются одними из наиболее эффективных. Основные представители группы:

  • Хондроитин сульфат;
  • Глюкозамин;
  • Хондролон;
  • Дона;
  • Эльбона;
  • Артепарон;
  • Артра;
  • Структум;
  • Терафлекс;
  • Румалон.

Преимущества препаратов этой группы заключены в том, что с их помощью ускоряется регенерация и восстановление хрящевой ткани, останавливаются дистрофические и деформационные процессы. Происходит подпитка хрящевой ткани необходимыми элементами. При регулярном потреблении препарата данной группы можно остановить развитие болезни и значительно улучшить состояние больного.

Если говорить о противопоказаниях, то это:

  • Острое воспаление в суставах;
  • Беременность или лактация;
  • Гиперчувствительность.

С осторожностью эту группу препаратов применяют люди с диабетом, так как в средствах данной группы часто присутствует глюкоза, которую необходимо компенсировать инсулином. Также при приеме пероральным способом следует осторожно употреблять препарат людям, у которых есть болезни ЖКТ.