Назван главный прорыв в лечении рака: Наука: Наука и техника:

  1. возможно ли вылечить рак легких
  2. сильный обезболивающий препарат при раке
  3. собирается жидкость в легких при онкологии

Без промедления!

Для диагностики заболевания скрининговым методом является УЗИ мочевого пузыря. Затем необходим анализ мочи на цитологию. Если врач по итогам этих исследований заподозрит проб­лемы, потребуется цистоскопия. Это уже инвазивный метод: в мочеиспускательный канал вводится тонкая трубка с камерой, которая осматривает мочевой пузырь, и проволочной петлёй, которая при необходимости может взять участок ткани на биопсию.

Рак мочевого пузыря, обнаруженный на 1‑й стадии, лечится хорошо. Для этого и операции не нужно – с помощью эндоскопии внутрь больного органа просто вводятся лекарства. На 2‑й стадии, когда опухоль уже вросла в мышечный слой, не обойтись без цистэктомии (удаления мочевого пузыря). Затем обычно назначают профилактическую химиотерапию.

На более запу­щен­ных стадиях или когда операция противо­показана больных лечат с помощью лучевой или химиотерапии (или их комбинации).

К сожалению, эффективность химиотерапии при распространённых формах рака мочевого пузыря со временем снижается. И наступает момент, когда она становится бессильна помочь больному. Кроме того, применение «химии» показано далеко не каждому пациенту в силу её плохой переносимости и массы побочных эффектов.

Даже более современная таргетная (прицельная) биологическая терапия тоже далеко не панацея. Поэтому, увы, до недавнего времени как минимум половина пациентов с раком мочевого пузыря получала только паллиативную помощь. Врачи могли облегчить симптомы, улучшить качество жизни пациента, но вероятность излечения при условии невозможности применения химиотерапии стремилась к нулю.

Внедрение новых препаратов

 Елена Нечаенко, «ЛекОбоз»: Илья Валерьевич, несмотря на то, что тема нашей беседы, как и сфера вашей профессиональной деятельности, — онкология, хотелось бы начать с чего-то светлого и позитивного. Это представляется возможным?

—  Да! И мне отрадно об этом говорить. Такого прорыва в онкологии, как сегодня, не было ещё никогда. Продолжительность жизни больных увеличивается, и на наших глазах из совершенно неизлечимой болезни рак превращается в хроническое заболевание. Причём произошедшее изменение связано не с профилактикой и ранней диагностикой (пока, к сожалению, с этим дело у нас обстоит не очень), и даже не с возросшей эффективностью хирургического лечения, а прежде всего с внедрением новых препаратов.

Сегодня (и раньше такого тоже никогда не было!) инновационные препараты против рака регистрируются уже после первой фазы клинических испытаний, не дожидаясь всех последующих исследований. Например, так произошло с препаратом кризотиниб, которым сегодня лечат рак лёгкого с метастазами.

Если обычная «дешёвая» химиотерапия даёт при этой патологии эффективность 20%, то инновационный препарат — 60–70%. Такие же показатели и при лечении инновационным препаратом агрессивного метастатического рака почки. Причём для эффективного лечения сегодня используется монотерапия — то есть достаточно применения всего одного лекарства.

— Как влияют инновационные лекарства на долговременные результаты лечения?

—  Если говорить о раке почки, которым лично я занимаюсь, то 5‑летняя выживаемость пациентов при этом виде онкологии, по данным российского исследования RENSUR5, составляет всего 8%. Нами были проанализированы причины такой низкой эффективности лечения.

И, естественно, внимание было уделено применяемым препаратам. Ведь, несмотря на то, что это заболевание лечится хирургически, у 30% больных в дальнейшем оно прогрессирует, и даже после радикальной операции по удалению почки отмечается дальнейшее распространение опухолевого процесса.

К тому же практически у 30% больных заболевание выявляется на III и IV стадиях, когда операцию уже делать бессмысленно. Химиотерапия и иммунотерапия при раке почки в отличие от других злокачественных новообразований тоже неэффективны. Поэтому около 60% пациентов с раком почки нуждаются или будут нуждаться в процессе лечения в эффективном системном лечении.

В процессе наших исследований выяснилось, что низкую статистику по 5‑летней выживаемости даёт преимущественное использование старых препаратов — интерферонов. Тогда как инновационные препараты (такие как акситиниб) повышают этот показатель почти втрое — при его применении шансы на пятилетнюю выживаемость у больных с запущенным раком почки доходят до 21%.

Это потрясающий результат! Российскими и международными рекомендациями подтверждается, что направленная таргетная терапия является единственным эффективным подходом к лечению больных с метастатическим раком почки. Конечно, инновационные препараты очень дороги.

Назван главный прорыв в лечении рака: Наука: Наука и техника:

Губительное неведение

Рак мочевого пузыря на первой стадии излечим в 95% случаев, на второй – в 75%. А вот с распространённым раком (с метастазами) ситуация крайне печальная. Только 6% таких пациентов живут дольше 5 лет. Поэтому ранняя диагностика крайне важна!

К сожалению, сегодня 34% пациентов с раком мочевого пузыря обращаются к урологам более чем через полгода после первых симптомов. И у одного из 10 пациентов к моменту постановки диагноза регистрируется запущенная форма рака.

А ведь поймать опасную болезнь на раннем этапе совсем несложно. Для этого достаточно раз в год сдавать общий анализ мочи (на обнаружение микрогематурии – повышенного числа эритроцитов) и при появлении опасных симптомов немедленно идти к урологу! Поводом не откладывать визит к специалисту могут быть: боли в области живота и нижней части спины и частые позывы к мочеиспусканию, а особенно появление в моче примеси крови.

И, хотя такие симптомы не всегда связаны с онкологией (это могут быть признаки цистита, мочекаменной болезни или, например, гиперактивного мочевого пузыря), лучше проявить бдительность. К тому же все вышеназванные патологии тоже нельзя оставлять без внимания врача, ведь они могут провоцировать рак.

Дженерикам — да, но только качественным

— А как вы относитесь к дженерикам? Могут ли они быть использованы в онкологии?

—  Я хорошо отношусь к качественным дженерикам. Но дженериками не всегда целесообразно заменять оригинальные препараты. Существуют, например, препараты для лечения рака молочной железы (ингибиторы ароматазы), хорошо известные и в клинических испытаниях давно доказавшие свою эффективность.

Эти препараты у пациенток в менопаузе имеют ряд преимуществ по эффективности и безопасности по сравнению со стандартной терапией тамоксифеном. Оригинальные препараты этого класса используются уже давно, и патентная защита у них кончилась. Следовательно, цена на препарат также существенно снизилась.

Такие препараты тоже нужно включать в Перечень ЖНВЛП. Мы, как общество, подавали списки этих препаратов, но они, к сожалению, тоже не были включены. Тем не менее включение этих препаратов могло бы повысить доступность и эффективность онкологического лечения у нас в стране.

Лечебный процес — оптимизировать и стандартизировать

— Что можно, по вашему мнению, сделать, чтобы повысить доступность и эффективность онкологического лечения?

—  Очень важно оптимизировать и стандартизировать существующий лечебный процесс, каждому препарату в котором должно быть отведено своё место. К сожалению, сегодня в стандартах по оказанию медицинской помощи не расписано, какому больному какой препарат и на каком именно этапе требуется назначить.

Поэтому у нас врач может назначить любое из 7 лекарственных средств, зарегистрированных в России для лечения рака почки. А необходимо, чтобы лекарства назначались по линиям терапии — то есть в зависимости от клинической ситуации, состояния больного.

Ведь, допустим, на первой линии один препарат может быть неэффективен, а на второй — вполне. Это повысит эффективность лечения и поможет сэкономить нерационально расходуемые средства. К сожалению, сегодня в отношении используемых лекарств складывается парадоксальная ситуация: например, акситиниб — препарат, который в исследованиях и на практике показал более высокую эффективность по сравнению с другим таргетным препаратом сорафенибом, — сегодня не входит в Перечень жизненно важных лекарств, в то время как сорафениб входит.

Увы, только один таргетный препарат, применяющийся для лечения рака почки, входит в стандарты — темсиролимус. Его место прописано верно — применение у пациентов с плохим прогнозом. Но что же делать с остальными шестью препаратами? Их тоже нужно внести в стандарты и там обозначить их место.

Наше общество разработало рекомендации по использованию различных препаратов, но эти рекомендации, к сожалению, не одобрены Минздравом, поэтому лишь помогают врачу в клинической работе, не являясь основанием для финансового обеспечения. Тем не менее мы, конечно, не оставим попытки изменить положение вещей к лучшему.

Андрей Каприн.

Вторая проблема в том, что в стандартах оказания медицинской помощи не определены группы онкологических препаратов, влияющие на конкретные органы-мишени. Если бы это было сделано, это бы увеличило эффективность и целенаправленность использования бюджета.

Ведь для меланомы, рака лёгкого, колоректального рака, рака яичников характерны свои, направленно действующие таргетные препараты. Сегодня онкология постепенно становится молекулярной. Причём не только в теории, но и на практике. Например, известно, что при раке лёгкого у 7% пациентов имеются молекулярные мишени в клетке — мутации в гене ALK и у 20% — в гене EGFR.

Действующее вещество препарата находит «поломку» и устраняет её на молекулярном уровне. Но сегодня в существующих стандартах диагностики в России отсутствует молекулярная диагностика. Пациент может её пройти только за свои собственные средства. Мы в нашем обществе бесплатно тестируем всех пациентов, но эту задачу должно взять на себя государство.

Ведь, несмотря на отсутствие в стандартах генетической диагностики, таргетные препараты тем не менее входят в Перечень ЖНВЛП и, значит, могут быть назначены при лечении. Но поскольку они работают не на всех пациентах, а лишь на тех 20%, у которых повреждён ген EGFR, то для других 80% они будут бесполезной тратой денег.

Препараты, использующиеся при перестройках ALK в случае рака лёгкого, мутации bRAF при меланоме или при мутации BRCA при раке яичников, пока не внесены в Перечень ЖНВЛП вовсе. А ведь именно от такого персонализированного подхода больше всего выигрывают пациент и государство, целенаправленно обеспечивая препаратами и рационально расходуя бюджет.

Поэтому проблема не только и не столько в нехватке бюджетных средств, сколько в их нецелевом использовании. И это изменить можно! Причём достаточно простыми и незатратными способами.

Назван главный прорыв в лечении рака: Наука: Наука и техника:

Назван главный прорыв в лечении рака

Ученые Стэнфордского университета в США назвали CAR T-клеточную терапию революционным прорывом в области иммунотерапии рака. Об этом сообщается в пресс-релизе на MedicalXpress.

Исследователи оценили эффективность терапии на основе клинических данных, накопленных за предыдущие годы. По словам ученых, CAR T-клеточная терапия оказалась эффективной в борьбе с типами злокачественных опухолей, которые ранее считались неизлечимыми. Отмечается, что этот метод является сложным и не всегда помогает, поскольку некоторые формы рака вырабатывают устойчивость, однако в будущем эти недостатки могут быть преодолены.

Специалисты обнаружили, что терапия была наиболее эффективной у 60-93 процентов пациентов. Наиболее часто она срабатывала при остром лимфобластном лейкозе B-клеток. Однако при долгосрочных наблюдениях отмечается высокая частота рецидивов. При В-крупноклеточной лимфоме метод срабатывает не так часто, но частота рецидивов низкая, что приводит к тем же показателям долгосрочного контроля заболевания.

При CAR T-клеточной терапии применяется химерный антигенный рецептор. Он представляет собой белок, который сочетает в себе фрагменты антитела, который избирательно связывается с определенными антителами, и домены, активирующие иммунную систему. Т-клетки пациента извлекают и генетически модифицируют, чтобы на их поверхности находился химерный антигенный рецептор CAR, который связывается с белком CD19 на раковых клетках. После модификации их снова внедряют в организм больного.

Что происходит в России и в мире? Объясняем на нашем YouTube-канале. Подпишись!

Перспективный путь

В течение последних 30 лет в области лечения распространённого рака мочевого пузыря в отличие от многих других онкологических заболеваний, где что ни год – появляются инновационные препараты, не происходило ничего нового. Стандартные схемы лечения больным либо не подходили, либо не приносили желаемого эффекта.

Помимо своей высокой эффективности иммунотерапия привлекательна и своей безопасностью, и хорошей переносимостью. Суть её вот в чём. Наша иммунная система способна распознавать и разрушать патологические клетки, не давая им бесконтрольно размножаться.

Однако раковые клетки умеют «обманывать» иммунитет, становясь невидимыми для T‑лимфоцитов – основных участников иммунного ответа. Подавить эту способность и вызвать закономерный иммунный ответ на опухоль, активировав процесс её уничтожения, и помогают иммуноонкологические препараты.

Хотя в иммуноонкологии пока много белых пятен и нерешённых задач, уже очевидно, что это очень перспективный путь развития в лечении разных видов онкологии. В частности, этот метод показал отличные результаты в терапии распространённых форм рака мочевого пузыря.


Риск рака мочевого пузыря повышают:
возраст старше 50 лет;
мужской пол – мужчины болеют в 3 раза чаще женщин;
хронические инфекции мочевыводящих путей;
курение в настоящем и даже
в прошлом – этот фактор в 4
с лишним раза повышает риск;
токсические вещества на производстве – в первую очередь опасность представляет лакокрасочная промышленность;
радиолечение в анамнезе.

Томограф или рентген

— На ранних стадиях недуг может выявить только компьютерная томография?

— В США провели дорогостоящее исследование: пациентам старше 55 лет со стажем курения более 15 лет предлагали регулярно проходить низкодозную компьютерную томографию. У части пациентов были обнаружены новообразования в лёгком. Позже оказалось, что 92% из них — незлокачественные.

Но, чтобы убедиться в этом, люди прошли массу других сложных исследований. О том, что испытуемым пришлось пережить за это время, в результатах исследования не упоминается. Для выявления заболевания на первом этапе назначают рентгенографию (её рекомендуется ежегодно проходить гражданам 50–55 лет со стажем курения 20–25 лет).

— Курение — главный фактор риска. А застрахованы ли от болезни некурящие граждане?

— У курильщиков риск развития рака лёгкого примерно в 20 раз выше, чем у некурящих. И чем больше стаж курения — тем вероятнее болезнь. Но иногда к развитию рака лёгкого приводят генетические мутации. Такой тип рака может возникнуть и у некурящих.

Рак лёгкого считается мужской болезнью. Каждое четвёртое злокачественное новообразование у мужчин является раком лёгкого, у женщин же — только каждое двенадцатое.

Также в группе риска находятся люди, которые вынуждены часто контактировать с асбестовой, деревянной, никелевой пылью, сотрудники химических предприятий, и те, кому постоянно приходится дышать выхлопными газами.